— А может, этому парню стоит поднести пива или там сигарет, что ли… — сказал как-то Вагн.

— Короче, дать ему взятку? Может, кое-кто так и делает, но я не стану.

— Взятка взятке рознь, — улыбаясь, сказал Вагн. — Сам знаешь: не подмажешь — не поедешь.

Тут все четверо рассмеялись. Очень уж забавный вид был у Вагна: положил ногу на ногу, щурится на кончик сигареты, одет с иголочки — ни дать ни взять герой его любимых фильмов.

— А мусорщик устроился на аэродром в Ольборге, — сказала Карен, наливая себе чашку суррогата. Она пила на ходу, присесть ей было некогда — у нее теперь времени было в обрез.

— Стало быть, и он тоже, — сказал Якоб. — Ну что ж, кое-кто ради наживы ни перед чем не остановится.

— Что поделаешь! Многие на это идут, да у них и нет другого выхода, если они не хотят умереть с голоду, — сказала Карен и, подойдя к шкафу, стала собирать свою сумку. А потом, не оборачиваясь, добавила: — Его жена говорит, что он зарабатывает уйму денег.

— Гм, — сказал Якоб, косясь на спину жены и постукивая трубкой о пепельницу. — Сколько бы он ни заработал, все равно он все пропивает, а потом колотит жену.

— Но ты-то ведь мог бы тоже работать на аэродроме, — сказала Карен, обернувшись лицом к мужу.

— Не стану я немцам помогать.

— Не поможешь ты — помогут другие.

— Это не мое дело.

— Мы сидим без гроша, а профсоюз из-за твоего упрямства скоро отнимет у нас пособие, — сказала Карен, собрала со стола грязные чашки, поставила их одна в другую и понесла на кухню.

Потом вернулась и стала вытирать клеенку.

— Кто хочет прокормить семью, должен работать, — сказала она.

— Нет, — ответил Якоб. — Не имеем мы права брать работу, от которой польза немецкой армии. Мы можем вредить немцам только одним способом: не помогать им — и точка. Хотят строить аэродром — пусть сами возятся с этим вонючим делом.