И две тысячи лет, которые надо было прождать Его ученикам, пока Он умрет, воскреснет и уйдет на небо, а потом вернется оттуда с войском, чтобы разгромить армию князя, – две тысячи лет будут столь же томительны и горьки для учеников, как и предстоящие два часа ожидания для этого пастушонка. Иисус понимал это, и во утоление его печали Он отер глаза мальчишки полою Своего платья, а затем подарил ему деревянную флейту, вынув ее из дорожной сумы.

И подобно этому пастушонку, присматривавшему за овцами, кто-нибудь один из нас, наиболее могучих, тогда постоянно пас Его, выполняя задание демонария.

И Он уже знал, чувствовал, что мы не дадим Ему сделать то, ради чего Он был послан на землю в виде Сына Человеческого, – по крайней мере испортим это дело в самом же начале и надолго задержим его окончательное исполнение…

Ему было все известно о нас, и то, что мы убьем Его – столь же верно и беспощадно, как всякую человеческую тварь, как и любых членов ангелитета, которые осмелятся появиться где-нибудь на земле в материальном воплощении.

Ибо тело и материя, дорогой наш Брат по небесному дворянству, тело и материя

– наши, и поэтому всякая жизнь, заканчивающаяся смертью, – тоже наша! О, представляю, до чего же Ему стало тяжко, когда Он увидел, как обстоит все на самом деле в этом лучшем из миров. Глупому пастушонку совершенно невмоготу было ждать – и чтобы утешить его и скрасить тоску ожидания тьме людей в течение двух тысяч лет, Он оставил им Свою деревянную флейту.

Еще в молодые годы, будучи учеником столяра, Он высверлил эту вещицу из ровной ветки приречного дерева, научился играть на ней и потом, став проповедником, всюду в долгих скитаниях носил с собою флейту. После того как

Он подарил ее пастуху и как Он был убит, эта прямоствольная цевница прошла через многие руки по разным странам в продолжение всех двадцати последовавших веков. Но о ней в этих веках знали немногие. Ныне главари всемирного антикварного империализма, такие, как Доус, Исикава, Во и