Вот и спасительные холмы, ныряем за них и с ужасом видим вторую колонну израильских танков, выходящую с правой стороны. Это была стрельба в упор друг друга. С 200-300 метров гудел, трещал металл бронированных коробок. Снаряд попал в левую гусеницу моего танка и он крутанул влево, я с трудом удержал башню и заставил замолчать командирский танк противника. Из-за сухой речки ударила артиллерия и вдруг все, за исключением подбитых, израильские танки начали отходить. Я откинул люк и вылез на башню. Более половины батальона представляло изуродованные и дымящиеся груды металла. Где-то за холмом шел бой, грохотала артиллерия. Шум уходил на Север. Ко мне подполз весь изъеденный оспинами командирский танк. Мансур высунулся из башни.

- Александр, живой?

- Как видишь.

- Ты сумеешь исправить машину?

- "Ленивец" разбит, мы сейчас кинем гусеницу на второе колесо и будем готовы. Собирай батальон.

- Хорошо. Смотри, евреи.

От подбитых израильских танков, поддерживая раненых к нам шли люди, размахивая платками и шлемами. Они молча подошли к нашим машинам и сели на землю в кружок.

- Собаки! Я их сейчас всех передавлю, - взвыл Мансур.

- Отставить! - рявкнул я, да так, что Мансура подбросило в люке.

- Ты чего?

- Собирай батальон, я сам займусь пленными.

Мансур исчез в башне и его танк взвыв пошел в сторону неподвижно стоящих машин. Из кружка сидящих, поднялся в ободранном мундире подполковник израильской армии.

- Я слышал ваш разговор. Вы русский?

- Да.

- Командир полка, подполковник Шамир.

- Советник, лейтенант Скворцов.