— Но я же не вождь, а всего лишь юноша! Я не смогу повлиять на них. Эти гордые северные вожди и слушать меня не станут! — воскликнул я.

— Они прислушаются к тебе, когда ты докажешь им, как дешевы наши товары и насколько они лучше тех, которые они могут получить у Компании Гудзонова Залива.

— Хорошо, я конечно постараюсь и приложу все свои усилия, — ответил я.

— И я знаю — ты добьешься успеха. Я передам Большому Шефу, что он может рассчитывать на вас, — вставил слово капитан Марш.

Я не видел, когда Тситсаки вошла в комнату и стала прислушиваться к нашему разговору. Поэтому я невольно вздрогнул от неожиданности, когда раздалось ее восклицание:

— Муж мой! Как ты мог даже подумать о том, чтобы отправить его одного на эту дальнюю тропу по равнинам, где рыщут военные отряды врага?!

— Больше нет никого, кому я мог бы довериться. Он должен идти, — сурово ответил дядя, и она поняла, что никакие ее слова не смогут изменить его решения.

Я проводил ее в жилое помещение. Там оказалась и Отаки. Она сидела перед очагом. Мы улыбнулись друг другу, но о том, что произошло между нами, не сказали ни слова.

Я поднялся этажом выше и лег в постель. «Это был насыщенный день, — подумал я. — Сегодня я решительно отказался от поступления в колледж и цивилизованной жизни. Сегодня меня назначили в далекую и важную поездку в интересах Компании. И сегодня же Отаки поклялась небесным богам, что станет моей женой».

Я заснул под звуки приятной музыки, сопровождавшей танцы, которые все еще продолжались на площади.

В те давние времена речные капитаны на Миссури использовали каждый час светлого времени. За два часа до восхода начинала готовиться еда, и как только лоцман уже мог видеть извилины реки, судно выходило в путь и двигалось до темна. На стоянке тоже зря не терялся ни один час.