Я постепенно погружался в то настроение, когда мог бы насмерть перепугаться даже при виде мыши, но тут я увидел здание «Мамзель» и почувствовал себя спасенным. «Мамзель» было таким заведением, которое вызывало в мужчине только одно чувство, и оно не имело ничего общего с холодными ветрами, а скорее походило на горячее дыхание, обжигающее мочки ушей.

Припарковавшись, я вошел в приемную, и передо мной снова возникла Диди.

— Приветик! — весело воскликнула она.

— Конечно, вы смотритесь весьма живописно, — бросил я. — А вот что вы умеете делать?

— Ха, можете попробовать! — Она подняла пальцы над клавишами пишущей машинки, стоящей перед ней, повернула голову ко мне, зажмурилась и сказала:

— Продиктуйте что-нибудь.

— О'кей, — откликнулся я. — Как насчет убийства, дорогая?

Она хихикнула, а я продолжил:

— Уважаемый сэр или мадам. Не заинтересует ли вас изобретение века? Оно будет вашим всего лишь за какие-то центы в день. Посылайте четырнадцать сотен центов каждый день в течение восьми месяцев Шеллу Скотту по адресу: «Гамильтон-Билдинг, Лос-Анджелес». — Я произнес еще один абзац бессмысленности и замолк.

Пальцы Диди порхали по клавишам, ее глаза были все еще зажмурены, и выглядела она чертовски обольстительно. Остановившись, она открыла глаза, поморгала ими в мою сторону и сделала большой вдох.

— Готово, — гордо проговорила она. — Ну разве я не талантлива?

Я пересек комнату и взглянул над ее плечом на лист белой бумаги, вставленный в машинку. На нем было напечатано: «дутутег гкгхгхф дхдхддхттт» и тому подобное несколько раз.