— Если пойдете по Батыр-саю, — обратился к нам Курбан-Нияз, — возвращайтесь обратно тропой. С тропы не сходите, иначе заблудитесь.

Эти слова проводника я пропустил мимо ушей. Прыгая по булыжникам, грузовик пересек дно ущелья, завывая, вполз по склону на ровную дорожку и, фыркнув, исчез за поворотом. Мы с дядькой сложили вещи в палатку и тоже ушли. В горах воров нет. Сторож не нужен.

Старательно обшарили мы склоны и отроги Батыр-сая, но ядовитых змей не нашли. К верховью ущелья мы подошли, когда солнце перевалило далеко за полдень. Из-под скалы бил родничок. Рядом-раскидистый старый тал

— Как ты думаешь, дядька, сколько нам топать до лагеря?

— Километров двадцать, да еще и с гаком. Часов за пять дойдем. Сейчас три. В восемь вечера нужно быть на месте. Давай-ка прибавим шагу.

Говорят, что обратный путь всегда кажется короче. Я с этим не согласен. Далеко не всегда. Особенно на охоте за змеями, когда утром выходишь со свежими силами и внимательно обыскиваешь все укромные уголки. Время тогда идет незаметно. Ну, а когда вечером возвращаешься, да еще без добычи, обратный путь кажется бесконечным.

Вот так шли мы и в этот раз. Настроение у нас было, мягко говоря, неважное. Шли молча. Дядька впереди, я за ним. Батыр-сай

— Дядька, давай покурим!

Дядька согласился. Мы присели на камни и закурили.

— Если идти напрямую, можно сократить путь почти вдвое, — как бы между прочим заметил я.

— Кто прямо ходит, тот дома не ночует, — ответил дядька. — Да тут заблудиться негде! — горячился я. — Выйди на гору, осмотрись и топай прямо в лагерь.

— Заблудиться можно и в трех соснах, — невозмутимо попыхивая папиросой, сказал дядька. — Ты помнишь, что говорил Курбан-Нияз?

— Курбан-Нияз считает нас недоумками, — продолжал я спорить. — Пойдем напрямую!