— К тому же известие о том, что ты убил медведя, успеет разнестись, — добавил Шекспир.

— Почему ты так рвешься составить мне репутацию великого истребителя медведей? Мы же оба знаем, что это неправда!

— Дело вовсе не в медведях. Я бы разрекламировал тебя как убийцу пум, даже если бы ты убил не пуму, а просто крупную домашнюю кошку. Важно, чтобы о тебе услышал каждый человек на встрече — тогда все станут тебя уважать.

— Я бы предпочел завоевать уважение честным путем.

— Это и есть честный путь. Ну, настолько честный, насколько позволяют обстоятельства. Поверь, Нат, если в тебе распознают зеленого новичка, твоя жизнь превратится в сущий ад. Я пытаюсь избавить тебя от лишних проблем. Трапперы ведут грубую жизнь, а их шуточки еще грубее. Одиннадцать месяцев в году они надрывают спины, ловя бобров, то и дело опасаясь индейцев или хищных зверей. Потом наконец приходит лето, и месяц или два они могут побездельничать и расслабиться… Но, по правде говоря, эти люди не знают, как расслабляться, не умеют просто отдыхать и ничего не делать, поэтому играют в азартные игры, путаются с бабами и буйствуют. Большинство из них от такого веселья устают не меньше, чем от работы. — Шекспир улыбнулся. — Но теперь на встрече с тобой наверняка будут обращаться должным образом!

— Возможно, ты прав, — нерешительно отозвался юноша.

К ним присоединилась Уинона, ведя в поводу лошадей, и жестами спросила, как себя чувствует Нат.

Траппер ответил индианке на языке шошонов, и Нат понял почти каждое слово. Он едва удержался от возражений, когда Шекспир сказал Уиноне, чтобы та во что бы то ни стало заставила мужа отдохнуть.

Кивнув в знак согласия, Уинона поспешила к мертвому гризли.

— С вами двумя еще хуже, чем дома с родителями, — проворчал Нат.

— Может, хотя бы для разнообразия перестанешь жаловаться?

— Я чувствую, что мне не нужен отдых.

— А ты не чувствуешь, что тебе надо бы зарядить карабин и пистолеты?