Больше никто ничего не сказал. Они молча глядели на подъезжающих всадников. На Марко, мчащегося рысью, и на капитана, и на двух бойцов позади — на маленькие фигурки, предвещающие беду, которые стремительно приближались к ним, силуэтами вырисовываясь на бледном небе Сриема в мартовское утро на середине их жизни. Они ждали в молчании.

Марко был уже совсем близко. Вокруг него взлетала ледяная пыль. Холодный солнечный свет падал на щуплого, пригнувшегося к седлу человека. Они увидели знакомый желтый шарф, длинную серую выгоревшую куртку, автомат с деревянным прикладом, торчащий над его плечом и сбоку. Они окликнули его, расступаясь, чтобы он мог въехать в середину их круга. Они протягивали руки к поводьям его коня, который теперь пошел шагом, и жаркое дыхание усталого скакуна смешалось с их дыханием. Марко перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю. И тут они закричали, здороваясь с ним.

Марко притопывал и бил ладонью о ладонь, радуясь встрече с ними. Несколько секунд все что-то громко говорили. Они собрались все вместе, а Марко расхаживал между ними — маленький и тощий, с нескладной головой и землистым от болезни лицом. И вот уже он обрушил на них залп слов, пронизанных бешеной энергией, которая каким-то образом умещалась в его тщедушном теле.

Они слушали, хотя это было ненужно. Все было ясно с той минуты, когда они его увидели.

Оставляя скверные новости напоследок, Том выбрался за их круг.

— Том! — крикнул Корнуэлл.

И он схватил поводья, давая время Корнуэллу спешиться, давая время им обоим приладиться друг к другу. На это всегда требовалось время.

Он сказал Корнуэллу с глупым смущением, быстро на него поглядев и сразу отведя глаза:

— Я вас тут не ждал.

— Да, я знаю, — сказал Корнуэлл. — Но начинаются неприятности, и большие. Совсем скоро. Уже завтра, насколько я понял, — Он весело улыбнулся. — Мы решили, что лучше будет вытащить вас из Язака, если вы еще оттуда не уехали.