— Я еще тогда понял, что генерал Жаворонков нацеливает наш первый минно-торпедный на какое-то особое, очень важное задание, — сказал Логинов. Так что готовьтесь, Евгений Николаевич!
— Первый минно-торпедный всегда готов выполнить любое задание, товарищ полковник! — ответил Преображенский.
— Знаю, знаю! — согласился Логинов. — И командующий знает. В общем, сами встречайте генерала Жаворонкова, — распорядился он. — Командующий в ваш полк прилетает…
Вернувшись в полк, Преображенский рассказал о радиограмме из штаба ВВС флота военкому полка батальонному комиссару Оганезову.
— Полюбил наш первый минно-торпедный командующий! — воскликнул оживившийся Оганезов. — Крепко полюбил. Иначе бы не прилетал так часто.
— Во что для нас выльется генеральская любовь, пока еще не знаем, — остудил пыл военкома полка Преображенский, — Но просто так командующий не появится во второй раз!
— Вы думаете? — стал серьезным Оганезов.
— Уверен!
— Возможно, предстоит передислокация на новый аэродром? — предположил Оганезов. Преображенский кивнул:
— Может быть, комиссар.
— Или удар всем полком по особо важной цели. Фашистской эскадре, например?
— Может, и это… В общем, гадать не будем. Командующий сейчас прилетит. Идемте встречать.
Солнце пекло нестерпимо. Ни ветерка. Недвижимо стояли деревья, сплошной зеленой стеной обрамляя аэродром. Под палящими лучами их ветви безжизненно поникли. Над нагревшейся взлетно-посадочной полосой колыхалось едва заметное марево. Было душно и влажно: чувствовалось дыхание Финского залива.