Домой пришел рано. Мрачный. Сообщил:

- Назревает.

- Да иди ты в больницу, Господи! - воскликнула Соня. - Чего ты носишься с ним, как... не знаю кто.

- В больницу!.. - Ефим закурил и стал ходить по комнате. - У нас не больница, а монастырь какой-то! Откуда их понагнало, черт их знает, - одно бабье!

- Чего они тебе?

- Ничего! Чего... Зарабатывал, зарабатывал авторитет, да пойду теперь растелешусь перед кем попало... Одним махом все перечеркнуть.

- Тьфу! - Соня даже рассердилась на такую глупость. - Да что же ты ей, что ль, авторитет-то зарабатывал?! Какая же она у тебя такая, что ее и показывать нельзя?

- Никакая. Не вякай, раз не понимаешь. Сразу вся деревня узнает, начнут потом языки чесать, черти. Не знаю я их! Им после - одно, а у них на уме другое. Зубоскалы, черти. - Ефим злился, понимал, что это глупо, а злился. Он действительно не знал, что делать. В город ехать - чуть не сто верст. А приедешь, скажут, у вас своя больница есть. Не примут. Да и как ехать, стоя, что ли?

Ночью стало совсем плохо.

Ефим скрипел зубами, стонал.

- Дурак, вот дурак-то, - выговаривала Соня. - Ну чего мучается? Авторитет он боится потерять! Скажи кому - засмеют. Мало мужиков лежат?..

- Лежат! Лучше рак какой-нибудь, чем эта зараза. Был бы я какой-нибудь простой человек - одно дело: позубоскалил вместе бы со всеми да ушел. Взятки гладки. А тут пальцем начнут все показывать...

- Не подставлял бы ее тогда, раз такое дело.

- Я бы хотел на тебя посмотреть, там... Хоть одним глазком. Что бы ты, интересно, подставила?

- Ну и не переживала бы сейчас, как дура.

- Дура и есть.