Боль сводила спину и ногу. Временами казалось, что осколок выходит. Ефим, стиснув зубы, подолгу оглаживал нарыв, но под пальцами ничего острого или твердого не чувствовал. Нарыв сделался мокрым.

- Врачи, мать их!.. все вытаскали, а один надо обязательно оставить!

К утру понял Ефим, что в больницу придется идти. За ночь не сомкнул глаз, измучился.

Собирался, как на муку - тянул время.

- Если придут из конторы: скажешь - в район уехал. Не проболтайся смотри.

- Да иди ты, иди, ради Бога.

... Чем ближе подходил Ефим к больнице, тем больше беспокоился и трусил. Ясно представлял себе, как сейчас войдет в больницу, подойдет к кабинету принимающего врача... Там, конечно, старушки сидят. С утра пораньше. Увидят его, закивают головками...

- Тоже, Степаныч? Чем занедужил, родной?

"Старух надо почаще гонять из больницы. Только место занимают. Молодому колхознику день приходится тратить, чтобы пробиться к врачу".

...Ну, допустим, его пропустили без очереди.

Врач. Молодая важная женщина.

- Что с вами?

- Осколок.

- Где?

- Там.

- Где "там"?

- Ну, там... - Может, здесь посмеяться надо для блезира? - Хе-хе-хе... Да в самом, знаете, интересном месте, как сострила моя жена.

- Покажите.

"Господи! За что мне наказание такое?! Не мог он, подлец, еще-то лет десять пролежать там!"

Во дворе больницы Ефим пошел совсем тихо.

"Мужиков в такую рань здесь никого, конечно, нет, - мучился он. - Хоть бы покурить с кем, отвести душу перед тем, как... штаны снимать в кабинете".

Мужиков действительно никого не было в коридоре. Зато полно баб. Сидят на белых скамейках, на диване - все несчастные и немножко торжественные. Тихо переговариваются между собой, вздыхают. Есть и молодые. Одна молодая рассказывает другой, постарше:

- Как вступит, вступит, ну, думаю, конец пришел. Прямо сюда - как вступит, вступит...