Лиам-Пат нахмурился и в знак полного замешательства покачал головой.
? О душегубстве мистер Мактай не стал бы никого и просить, ? продолжал Фини. ? Воскресный вечер. Улавливаешь? В воскресенье же город весь вымирает. Но, чур, ничего не записывать. Ни числа, ни точного времени. Ничего из того, о чем я сейчас толкую. ? Он побарабанил пальцами по виску. ? Все только на память.
Фини продолжал говорить. Поскольку в комнате не было стула, Лиам-Пат сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Плевое дело, снова повторил Фини. Он рассказывал о мистере Мактае, о задаче, сделавшейся для мистера Мактая целью жизни ? как для всякого настоящего ирландца, который, чем дальше от дома, тем сильнее чувствует свое предназначение.
? Понимаешь меня? ? прерывая свою длинную речь, время от времени вопрошал Фини: он опасался, как бы вместо полной ясности не возникло некоторое непонимание ситуации. ? Мечта Уолфа Тона. Мечта Исаака Батта и Чарльза Стюарта Парнелла. Мечта лорда Эдварда Фицджеральда .
Эти имена пробудили в душе Лиама-Пата воспоминания школьных лет: вот не имеющий сана учитель Риордан требует рассказать об этих героях; обгрызенные усы учителя прикрывают длинную верхнюю губу, костюм в тонкую полоску перепачкан мелом.
? А этот ваш Фицджеральд принимал участие в Убегстве графовФ? ? спросил как-то с задней парты Хасесси, и Риордан облил его презрением.
? УИзбиение младенцевФ, ? говорил Фини, ? УКровавое воскресеньеФ .
Он рассказывал об обмане и откровенной лжи, о вероломстве и невыполненных обещаниях, о грубости и издевках, мало чем отличавшихся от издевок Хакстера.
? ОТКоннел, ? перечислял он. ? Пирс. Майкл Коллинз. Вот это мужчины, Лиам-Пат, и ты запросто станешь с ними вровень.