— Разве я кручу? В Березовке… Я вам всю правду…

• • •

Из допроса в штабе полка:

— …Вы сказали, что штаб корпуса расположен в Березовке?

— Так и есть. Когда мы только-только на хутор пришли, слышу, командир полка приказывает: «Послать курьера в Березовку, в штаб корпуса». У меня сестра в том селе замужем, вот и запомнилось.

— Ваша сотня пришла на хутор, и вас сразу арестовали?

— Никак нет. Это уже утром было. «Откуда у тебя, спрашивают, — большевистская газета? Кто тебе ее дал? Кому ты ее из казаков читал? Не хочешь сказать? Под арест!» А газету-то не отобрали. В кисете моем осталась. Я ее сразу под стреху в сарае спрятал. Думаю: «Теперь пойди докажи». На следующий день выводят: «Одумался?» Молчу. «Ах так! Мы тебя, подлеца, расстреляем. Такой-то на тебя показал и такой-то». Не пропадать же! За ночь стенку руками подрыл — вот, смотрите, кожа ободрана…

— Сегодня четвертое августа. Вчера весь день вы шли к линии фронта.

— Быстрей-то, по лесам хоронясь, разве пройдешь? Даль такая! Верст сорок, не меньше.

— До того двое суток находились под арестом. Значит, курьера в Березовку командир вашего полка посылал четверо суток назад, то есть тридцать первого июля.

— Так точно. Мы только на хутор пришли. Еще кони не расседланы были.

— Как объяснить тогда, что, вопреки вашим показаниям на допросе в штабе батальона и вот здесь, сейчас, на самом-то деле, как нам совершенно точно известно, штаб Четвертого конного корпуса стоит в Березовке лишь с позавчерашнего дня?

— Как с позавчерашнего? Не может с позавчерашнего! Вы, товарищи, подозреваете? Я всей душой. Да что же вы?

— Снимите правый ботинок.

— Товарищи? Как это понять? Вот и статья в газете… И приказ Реввоенсовета вашего был: с пленными обращаться как с братьями. Другое дело — казаки. Разденут, разуют — и в балку… Я даже не пленный, я по своей воле к вам.

— Держите его. Дайте ботинок. Что это?..