— О…— сказала она. — Это… невозможно… Это ложь…

— В таком случае убейте меня, — ответил ей хладнокровно слуга.

— Так говори же, несчастный!

— Сударыня, — ответил ей Нишель, — я вам только что сказал сущую правду. Ваш отец лжет вам… Лейтенанта Константина арестовали однажды вечером в Варшаве по обвинению в содействии инсургентам.

— Боже! Но возможно ли это?

— У него нашли компрометирующие его письма, подложенные к нему в портфель.

— О праведное небо! — вскричала Надея. — Его присудили к казни?!

— Да, его сослали в Сибирь.

Надея схватилась обеими руками за голову, выронив пистолет на стол.

— Что же касается вашего ребенка, — продолжал Нишель, — то ваш отец лжет, если он говорит, что тот умер.

Надея вскрикнула так неожиданно и так громко, что ее вопль разнесся по всему дому.

Старик, отец ее, услышал этот крик и бросился к комнате дочери.

Надея кинулась прежде всего к лампе и потушила ее, а затем затворила дверь на замок.

— Стойте смирно, сударыня, — прошептал Нишель, — или мы погибли.

В коридоре ясно раздавались шаги старика. Он остановился у двери комнаты. Нишель дрожал от страха. Надея молчала.

— Надея! — вскричал генерал Комистрой громким голосом.

Молодая женщина не потеряла духа и, притворившись, будто она внезапно проснулась, ответила:

— Что вам нужно, батюшка?

— Что с вами случилось? — спросил генерал через дверь, которую хотел отворить.

— Ничего, батюшка, я спала, и, верно, мне приснился какой-то кошмарный сон.

— А, — произнес он тоном, в котором ясно проглядывало сомнение.

Затем он добавил:

— Я даже думал, что вы не одна…

— С кем же я могу быть? — спросила Надея, у которой хватило духу слегка насмешливо засмеяться, так, чтобы генерал услыхал.

— Хорошо, — сказал последний и ушел.