Место, где бродят тела в поисках каждое своего опустошителя

Из расчета одно тело на квадратный метр получаем ровным счетом двести тел. Близкие и дальние родственники и более или менее добрые друзья в принципе знакомы друг с другом. Узнавание затрудняется давкой и темнотой. Под определенным углом зрения эти тела можно разбить на четыре вида. Во-первых, те, кто циркулирует безостановочно. Во-вторых, те, кто иногда останавливается. В-третьих, те, которые, если не сгонят, никогда не сходят с отвоеванного места, а когда их сгоняют, бросаются на первый же свободный клочок и снова замирают. Это не совсем точно. Потому что хотя у этих последних, или сидячих, потребность карабкаться отмерла, тем не менее иногда они непонятным образом оживают. В таком случае данная особь покидает свой пост и отправляется на поиски свободной лестницы или пристраивается к наименее длинной или наиболее близкой очереди. На самом деле искателю трудно отказаться от лестницы. Парадоксальным образом именно сидячие своей яростью нарушают спокойствие в цилиндре. В-четвертых, те, кто не ищет, или неискатели, — они, как правило, сидят у стены в позе, которая исторгла у Данте одну из его редких бледных улыбок

Площадь внутренней поверхности сплюснутого цилиндра, периметром в пятьдесят метров и высотой, для соразмерности, в шестнадцать, в целом равна приблизительно тысяче двумстам квадратным метрам, восемьсот из которых приходятся на долю стены. Это не считая ниш и туннелей. Вездесущий слабый желтый свет, постоянно одержимый головокружительными метаниями из одной крайности в другую и обратно. Температура, подверженная аналогичным колебаниям, но в тридцать-сорок раз более замедленным, под влиянием которых она быстро падает от максимума порядка двадцати пяти градусов до минимума порядка пяти, что дает регулярное изменение на пять градусов в секунду. Это не вполне точно. Поскольку очевидно, что в крайних точках амплитуды разница может сократиться только до одного градуса.