– Я предположил, что это шампанское, что еще могут потреблять двое, когда речь зашла о страхе?

– Фи, Антонов, – с наигранной манерностью фыркнул Толкушкин, – никакого «воспитания чувств»! – с комичным жеманством добавил он, пытаясь блеснуть реминисценцией, касающейся названия одного из романов Флобера. Но Антонов не был «испорчен» литературой и не оценил Валериной находки.

– Ну вот, пошли поцелуи, объятия, тюшки-тютюшки… скучища… – Антонов зевнул.

– А ты че зеваешь, уж не тем ли самым всю ночь пробавлялся? – опять захихикал Валера. – А у людей, может, для этого только пара часов имеется.

– Конечно, когда у бабы муж имеется, любовнику приходится уделять…

– … такие вот сладкие послеполуденные часы. – Поэтично закончил за напарника фразу Толкушкин.

– Валандре хоть отзвонись. Я-то делом занят, а ты, не знаю, для чего небо коптишь… давай, давай, ты же у нее любимчик… – попытался съязвить Антонов.

Толкушкин достал из кармана сотовый и молча набрал номер начальника службы безопасности фирмы «Кайзер».

– Вершинина слушает, – бодро ответил приятный женский голос.

– Валентина Андреевна, докладывает Толкушкин. Объект на месте с двух часов пополудни и вот-вот займется грязным сексом со своим партнером противоположного пола, – пошутил Валера.

– Валера, я, конечно, ценю твой юмор и литературный талант, – невозмутимо отозвалась Вершинина, – но не мог бы ты обойтись без фамильярности. Не забывай, мы выполняем серьезный заказ, не менее важный, чем раскрытие убийства. Клиент сполна оплачивает наши услуги, так что проникнись должным уважением к нему и его супруге и выражайся поприличнее.

– Валандра сегодня, похоже, не в духе, – бросил Антонову приведенный в легкое замешательство отповедью начальницы Толкушкин.

Антонов усмехнулся и пожал плечами, а потом снова уткнулся в бинокль.