Кроме вас...

Он погладил девушку по длинным вьющимся волосам. Волосы были нежные, как хохолок у початка молодой кукурузы.

- Нет.

- Вы и вправду...

- Я живу один.

- Но были...

- Да... Был...

- Вам жарко...

- Вы устали...

- Разрешите, я...

Света достала из кармана сарафана платочек и промокнула Коньшину лоб. Платочек пах дешевыми духами.

"Я ей куплю самые дорогие духи, - подумал Петр Кириллович. - Если попадутся, французские... Вот будет радости,.."

- Пойдемте посидим, - сказал Коньшин.

- Вам плохо...

- Нет... Но слишком душно. И чересчур шаркают подошвами. Если вдуматься, какое глупое занятие: собрались десятки людей, вцепились друг в друга и шаркают подошвами...

Света рассмеялась:

- И в самом деле. Я никогда не думала об этом. А вы всегда во все вдумываетесь?

- Не всегда, но часто. Вот наша встреча... Они сели за свой столик.

- Вот наша встреча...

- Не надо, - сказала Света. - Не надо про нее говорить.

- Почему?

- Так... Пусть наша... Встреча... Останется... Нетронутой...

- У вас совсем бледное лицо.

- Пройдет... Это от шарканья...

- Тать-я-нин... де-нь...

МОЛОДАЯ ВЕДЬМА

Его жену звали Татьяной. После окончания сельскохозяйственного института Петра Коньшина направили механиком в большое село Покровское, где был плодово-овощной совхоз. Петр сразу влюбился в Покровское. Село раскинулось по левую сторону Дона, оно было просторным, дома привольно расположились по холмам, белые - чувствовалось влияние соседней Украины домики утопали в яблоневых и вишневых садах; окна стыдливо прятались за фантастической смесью красок: желтых подсолнухов, бордовых георгинов и алых махровых маков; в Покровском почему-то испокон веков любили именно это, на первый взгляд, странное сочетание цветов, но потом, когда новый человек привыкал, он уже не мог представить себе Покровское без подсолнухов, георгинов и маков.