- Тать-а-нин де-нь...

- Татьянин день! - вслед за ней рявкнул оркестр.

"Как спелое яблочко, - подумал Петр Кириллович.- Как румяное наливное яблочко. Висящее на тоненькой веточке..."

- Я бы не хотел вас потерять, - сказал Петр Кириллович.

- Мне бы тоже не хотелось... У вас есть карандаш? Я могу вам дать свой карандаш. У меня отличная память, в школе по арифметике я получала одни пятерки.

Коньшин назвал номер. Света тут же повторила цифры. Потом обняла его за шею и шепнула ему на ухо:

- Счастливый номер...

- Да?

- Да... Очень счастливый... Я сложила, перемножила и разделила. И все равно счастливый. Это очень редко бывает.

- А корень не догадалась взять?

- Корень... Нет... Но я дома попробую, - Света сказала это совершенно серьезно.

- Откуда вы взялись такая...

- Какая?

- Такая... Но главное, как вам удалось остаться такой? Вы живете с мамой и папой?

- Нет... Я в общежитии. Я сама с Украины. Разве вы не заметили? Я говорю нараспев.

Он и в самом деле не заметил, что Света не говорит, а словно поет слова.

- У нас очень красиво... Особенно когда цветут сады. Так пахнет... Кружится голова... Как жаль... нас на лето в Москве... на практике...

У нас очень красиво, Особенно когда цветут сады... Кружится голова... Как жаль...

Нас на лето в Москве... На практике...

Она не договаривала предложений. В песне почти всегда не договаривают предложений.

- Отец?

- Мой отец алкоголик, - просто сказала она. - Лечится принудительно. Я очень ненавижу пьяных.

Эти слова она сказала отрывисто, они не были похожи па песню.

С минуту они танцевали молча. Петру Кирилловичу почему-то стало стыдно, что он сегодня много пил.

- Тать-а-нин... день... Так легко... Ведете....

А к телефону...

Никто...