А над всем этим - шум старых деревьев, зной и голубое небо. Теперь Петр Кириллович понял, почему он выбрал этот парк: здесь не было шумных сплоченных компаний; в парке преобладали или парочки, или одиночки, сюда бежали от одиночества такие же, как он, Коньшин. Семейные люди и сплоченные компании уже бредут вдоль тихих светлых речек Подмосковья; или собирают земляничку на покрытых росой, еще холодных, но уже залитых горячим солнцем полянах; или просто-напросто спят в палатках, крыши которых в темных подтеках от упавших с деревьев капель, а у порога вьется лисьим хвостом дымок от тлеющего с ночи костра...

Петр Кириллович отстоял небольшую очередь к павильону, где торговали чешским пивом, не торопясь выпил две кружки. Пиво было теплое, кисловатое, явно не чешское, и Коньшин вторую кружку не допил. Потом он пошел к аттракционам.

Возле аттракциона "русские горки" стояла длинная очередь и с завистью смотрела на несущиеся по спирали с жуткой скоростью автомобили; из автомобилей в самые критические моменты вырывались пронзительные вопли. Когда вопли достигали особо высоких нот, из будочки с красным крестом нервно высовывался старичок и белом халате. Видно, "русские горки" доставляли ему много хлопот.

Коньшин спросил, кто последний. Последней оказалась девушка, одетая под русскую красавицу. Сарафан, расшитая крупными цветами кофточка, красные туфли, толстая желтая коса через плечо.

Петру Кирилловичу очень понравилась девушка. Хорошо бы познакомиться с этой девушкой, подумал Коньшин, и покататься с ней в одном автомобиле по горкам, а потом погулять по парку, поплавать на лодке, поужинать в небольшом ресторанчике на озере - в парке был такой прохладный ресторанчик, - и, может быть, она согласится поехать к нему домой пить чай. Да, хорошо бы девушка согласилась пить с ним чай. Тогда суббота была бы убита наповал.

Коньшин трудно знакомился с людьми, особенно с женщинами Конечно, если не выпил.