Щиблетов Александр Захарович - сорокалетний мужчина, из первых партий целинников, оставшийся здесь, кажется, навсегда. Он сразу взял ссуду и поставил домик на берегу реки. В летние месяцы к нему приезжала жена... или кто она ему - непонятно. По паспорту - жена, на деле - какая же это жена, если живет с мужем полтора месяца в году? Сельские люди не понимали этого, но с расспросами не лезли. Редко кто по пьяному делу интересовался:

- Как вы так живете?

- Так... - неохотно отвечал Щиблетов. - Она на приличном месте работает, не стоит уходить.

Темнил что-то мужичок, а какие мысли скрывал, бог его знает. За эту скрытность его недолюбливали. Он был толковый автослесарь, не пил, правильно выступал на собраниях, любил выступать, готовился к выступлениям, выступая, приводил цифры, факты. Фамилии, правда, называл осторожно, больше напирал на то, что "мы сами во многом виноваты..." С начальством был сдержанно-вежлив. Не подхалимничал, нет, а все как будто чего-то ждал большего, чем только красоваться на Доске почета.

Старшим его назначили впервые.

- Не спешат друзья, - сказал Щиблетов.

- Придут, - беспечно откликнулся шофер и сладко, с хрустом потянулся. И завел мотор. - Иди погрейся, что ты там топчешься.

- Придут-то, я знаю, что придут, - Щиблетов полез в кабину, - но было же сказано: в семь ноль-ноль.

- Счас придут. Ты за бригадира, что ли?

- Да.

- Счас придут. Вон они!..

Стали подходить "апостолы". Щиблетов вылез из кабины.

- Друзья!.. - он выразительно постучал ногтем указательного пальца по стеклышку часов и покачал головой.

- Успеем, - успокоили его.

Куликов пришел последним. Он, видно, хорошо опохмелился на дорожку, настроение приподнятое.

- Здорово, орлы! - приветствовал он всех. И отдельно Щиблетову: - Но не те, которые летают, а которые...