- Залезайте, - несколько брезгливо оборвал Щиблетов.

- Зале-езем, куда мы денемся, - гудел Куликов, не замечая брезгливости Щиблетова. - Залезем... за милую душу.

- Ко всем обращаюсь! - возвысил голос Щиблетов, глядя в кузов через задний борт. - Чтобы вот такого больше не повторялось!

У "апостолов" вытянулись лица - чего не повторялось?

- Я предупредил вчера: отъезд в семь ноль-ноль. Сейчас... без четверти восемь. Каждое опоздание буду фиксировать. Ясно?

"Апостолы" молчали... Смотрели на Щиблетова. Щиблетов не стал дожидаться, пока они своими чалдонскими мозгами сообразят, что ответить, скрипуче повернулся, кашлянул в кулак и пошел в кабину.

- Поехали.

Поехали.

- Куликов частенько закладывает? - поинтересовался Щиблетов, как интересуются властью наделенные люди: никак не угрожая пока, но и не убирая в голосе обещанную интонацию - заняться в дальнейшем этим Куликовым.

- А ты спроси у него, - невежливо ответил шофер. - Он ответит... Что за манера - справки наводить! Рядом же человек, живой - спрашивай.

Щиблетов промолчал. Смотрел вперед на дорогу серьезный и озабоченный.

На выезде из села, у чайной, в кабину застучали.

- Чего они? - встревожился Щиблетов.

- Погреться хотят,- шофер подрулил к чайной. - Это здесь тепло, а в кузове продерет - дорога длинная.

- Не останавливайся! - строго сказал Щиблетов.

Шофер посмотрел на него, засмеялся, ничего не сказал, вылез из кабины, крепко хлопнув дверцей. Из кузова выпрыгивали, весело галдели, направляясь к дверям чайной.

Щиблетов вдруг тоже выскочил из кабины и скорым шагом, обогнав "апостолов", зашел в чайную. Чайная только открылась, в ней еще прохладно, но в углу с гулом и треском топилась печь, пахло дымком и отогретыми сосновыми поленьями, которые большой кучей лежали перед печкой и парили, и парок тот, плавно загибаясь, уплывал в приоткрытую дверцу.