– Прекрасно, – улыбнулся он, полулежа в кресле и глядя в яркую голубизну, куда устремился нос "миража"; перегрузка прижала его к спинке.

– Привет, Ударник один. Это центр контроля. Точно в цель. Заслужили конфетку. Отличный выстрел. Жаль терять вас, Дэвид. – Это неслыханное нарушение дисциплины переговоров тронуло Дэвида. Ему тоже жаль терять – терять их всех. Он нажал кнопку своего джойстика и заговорил в микрофон шлема:

– Говорит Ударник один, спасибо и пока. Конец связи.

Наземная команда ждала его. Он со всеми обменялся рукопожатиями и грубоватыми шутками, в которых сказывались годы привязанности. Потом пошел в огромную металлическую пещеру, где сильно пахло смазкой и бензином и стояли ряды сверкающих перехватчиков. Даже на отдыхе они создавали впечатление скорости и напряжения.

Дэвид коснулся холодного металла одного из них. Дневальный нашел его рядом с машиной; Дэвид пристально смотрел на изображение летающей кобры на фюзеляже.

– Командир передает свои поздравления, сэр, и просит вас немедленно явиться к нему.

Полковник "Растус" Науд – сухощавый, со сморщенным обезьяньим лицом – небрежно носил свой мундир и ленточки многочисленных наград. Он водил "харрикейны" в битве над Британией, "мустанги" в Италии, "спитфайры" и "Мессершмит-109" в Палестине и "сабры" в Корее и был слишком стар для своей нынешней должности, но ни у кого не хватало храбрости сказать ему об этом, тем более что он летал лучше и стрелял точнее отборных молодых летчиков своей эскадрильи.

– Итак, мы наконец избавимся от вас, Морган, – приветствовал он Дэвида.

– Только после прощальной вечеринки, сэр.

– Ja, – кивнул Растус. – Вы мне доставили много беспокойства за эти пять лет. С вас ведро виски. – Он указал на жесткий стул у своего стола. – Садитесь, Дэвид.