Он впервые назвал Дэвида по имени. Дэвид положил шлем на край стола и, неуклюжий в своем летном высотно-компенсирующем комбинезоне, опустился на стул.

Растус долго набивал трубку крепкой магалисбергской махоркой, внимательно глядя на сидящего перед ним молодого человека. Он видел в нем те качества, которые так высоко ценил Пол Морган: агрессивность, стремление к соперничеству, все то, что делало его отличным пилотом-перехватчиком.

Наконец он закурил, выпустил большой клуб голубого дыма и подвинул по столу к Дэвиду листки бумаги.

– Прочтите и подпишите, – сказал он. – Это приказ.

Дэвид быстро просмотрел документы, поднял голову и улыбнулся.

– Вы сдаетесь нелегко, сэр, – признал он.

Один документ содержал контракт на дополнительные пять лет службы, другой – приказ о производстве в очередное звание – из капитана в майоры.

– Мы затратили много денег и времени, чтобы сделать вас таким, какой вы есть. Вы необычайно талантливы, мы развили ваш талант, и вот вы стали – не буду преуменьшать – отличным пилотом.

– Простите, сэр, – искренне сказал Дэвид.

– К дьяволу! – гневно ответил Растус. – Почему вы родились Морганом? Все эти деньги, они подрезают вам крылья, приковывают к столу.

– Не в деньгах дело, – быстро ответил Дэвид. Он почувствовал, что при этом обвинении начинает сердиться.

Растус цинично кивнул.

– Ja, – сказал он, – я их тоже ненавижу. – Он взял документы, которые Дэвид отодвинул, и хмыкнул. – Недостаточно заманчиво, а?

– Полковник, это трудно объяснить. Просто я чувствую, что есть еще кое-что, более важное, и я должен это найти. И оно не здесь. Мне придется поискать.

Растус тяжело кивнул.

– Ну хорошо, – сказал он. – Я сделал все, что мог. Теперь можете отвести своего многострадального командира в столовую и потратить часть миллионов Морганов на то, чтобы напоить его виски. – Он встал и лихо надел на поседевшую голову форменную фуражку. – Сегодня вечером мы с вами напьемся, потому что оба что-то теряем. И я, возможно, больше вашего.