- А ты не выдумал?.. А чего он туда полез, дурак?

- Почем я знаю... Едва ли чтоб сам полез.

- Фашисты? - прошипел Вовка, широко открывая глаза. - Верно я говорю? - И рассеянно принялся за колбасу, безброво хмурясь, озабоченно что-то прикидывая в голове.

Немного погодя он увидел из окна отца:

- Является, бродяга... Гляди, и не торопится!.. - И не спеша пошел встречать.

Орехов налил себе еще около полстакана, отпил немного и опять стал ждать, но ему опять помешали. Тут же Вовка вернулся, веселый, сияющий:

- Папка выпивши и еще с собой принес. Чудит! Пошли к нам в гости.

- Нет, я полежу, - сказал Орехов.

Вовка неохотно вышел.

К этому времени Софья Львовна вспомнила наконец, что все еще не отдала чужое письмо, и постучала в дверь.

- Вы уже дома?.. Так вам тут письмо.

Не вставая с кровати, Орехов попросил подсунуть письмо под дверь и услышал шелест бумаги на полу. Голубоватый квадрат скользнул и остался лежать, и он даже не подумал идти его подбирать, не могло быть ему никаких интересных писем, только приподнялся на локте, отхлебнул из стакана, откинулся на мятую блинчатую подушку и опять стал ждать.

Дверь распахнулась, и, дружно держась за руки, шумно ввалились Вовка с Дрожжиным.

- Чего же это ты? От нашей компании отбиваться, бирюк! А?.. дружелюбно погрозился Дрожжин.

- Я полежу, - сказал Орехов, слегка помахав кистью руки вместо приветствия. У него уже начинало отходить на сердце, и теперь хорошо было бы подумать в одиночестве. - Полежать хочется.

- Ну, мы твои гости! - покладисто согласился Дрожжин. - Вовка, марш за припасами, все сюда! Живо!

Вовка стрелой выскочил за дверь.

- Все-таки при мальчишке хлебать эти прохладительные напитки... - вяло поморщился Орехов.

- Ой, грех... - смеясь, замотал головой Дрожжин. - Вот перееду в коттедж-особняк, начну напитки принимать исключительно в своем скромном холле, а Вовку, чтоб не портился, каждый раз буду запирать в сортире...