Все-таки он вырос, состарился у нас в доме, рядом с нами. Это нельзя сбрасывать со счетов! Чего вы хотите, ко всему привыкаешь, таково сердце человеческое... Дом покажется нам совсем пустым, подумал я, когда его не станет... Сколько воспоминаний он в нас будил! Он был немым свидетелем целой жизни, не всегда приятной, разумеется. Можно даже сказать, не всегда приятной именно из-за него! Но ведь жизнь это не всегда сплошное веселье!.. Я едва уже помнил, что убил его я, или, скажем мягче, казнил, в минуту гнева... или негодования... Мы давно молча простили друг друга... если уж говорить по большому счету, виноваты были оба. Но смог ли он все забыть?

Мадлен прервала ход моих мыслей.

-- Он уперся лбом в стену. Пора действовать!

-- Да! -- решился я.

Я встал. Открыл ставни. Посмотрел в окно. Как красива летняя ночь! Было, очевидно, часа два после полуночи. На улице -- никого. Во всех домах темные окна. В небе над головой -- круглая, сияющая луна, живая звезда. Млечный Путь. Туманности, множество туманностей, дороги в небе, ручьи, жидкое серебро, осязаемый свет, бархатный снег. Белые цветы, букеты, букеты, сады в небе, мерцающие леса, прерии... И пространство, пространство, бесконечное пространство!..

-- Ну, о чем ты думаешь? -- спросила Мадлен.-- Нельзя допустить, чтобы нас заметили. Я послежу за улицей.

Она вылезла в окно. Добежала до угла улицы, посмотрела налево, направо, потом махнула мне рукой:

"Давай!"

Река была метрах в трехстах от дома. Чтобы добраться до нее, предстояло пересечь две улицы и пройти маленькую площадь Т., где была опасность натолкнуться на загулявших американских солдат, которые наведывались в бар и бордель, принадлежащие владельцу нашего дома. Не налететь бы в темноте на какую-нибудь лодку, вытащенную на берег: для этого придется сделать крюк, что еще больше осложнит всю затею. Но выбора у меня не было. Без риска не обойтись.