– Сдери пластырь.

– Сейчас, – Илья нагнулся, подцепил край липкой ленты и с хрустом, резко рванул. На губах пленника тут же выступила кровь, и он принялся сперва жадно хватать воздух, а затем языком слизнул кровь.

Вид крови на губах мужчины возбудил братьев. Они тоже принялись облизываться, как голодные псы.

– Мужики, ребята, вы что!?

– Ничего, – сказал Илья, – игра у нас такая, забава.

– У вас? – переспросил мужчина.

– У нас: у него, у меня и у нашей мамы, – ответил Григорий.

– Я вам дам денег, я отдам вам машину!

– На хрен она нам нужна, у нас свои есть.

– Я квартиру вам отдам!

– Это ты, брат, брось. Пусть она останется твоим наследникам.

– Вы хотите меня убить?

– Это уж как получится.

– Как у тебя получится, – уточнил Григорий и хлопнул брата по плечу.

Илья расхохотался.

Перепуганный пленник засучил ногами, отодвигаясь к стене.

– Ноги-то у него уже отошли, – рассмеялся Илья, глядя в обезумевшие глаза мужчины. – И вдруг рявкнул:

– Встать, козел!

Мужчина вскочил, как вскакивает новобранец, которого вырвал из сна властным окриком дембель. Мужчина растерянно тряс головой.

– Имя, фамилия! – рявкнул Григорий, поигрывая лезвием широкого ножа. Пленник как завороженный смотрел на сверкающий металл. Острие проносилось так близко у глаз, что еще бы сантиметр, и жало коснулось бы расширенных зрачков.

Мужчина зажмурился.

– Имя! – вновь долетел до него зверский окрик. И в это время Илья ногой ударил пленника в живот, переломив мужчину надвое.

– Если будешь молчать, в следующий раз ударю, а нож убирать не стану, ты сам на него глазом напорешься, понял?

– Да! – зашипел мужчина. – Валентин Горелов меня зовут.

– Год рождения?

– Шестьдесят второй, пятнадцатого ноября.

– А выглядишь моложе. Хорошо сохранился. Тебя мама, наверное, до совершеннолетия в холодильнике держала. Ничего, тут стареют за пару часов. Бегаешь хорошо?