Через пять минут, накинув камуфляжные куртки, даже не надевая на собак намордники, они вышли за железные ворота и огляделись. Псы были настолько сытые, что даже не рвались с поводков, и, появись перед этими страшными собаками-людоедами бродячий кот, они бы даже, как говорится, и бровью не повели. Конечно, если бы хозяева не приказали. Но если бы прозвучал короткий приказ “фас!”, они набросились бы даже на слона, так их выдрессировали Вырезубовы.

Собаки плелись рядом с сытыми хозяевами. Время от времени Григорий приостанавливался, оглядывая окрестности. До деревни было километра полтора, столько же и до кладбища. А вот трасса Волоколамского шоссе пролегала ближе, всего в каком-то полукилометре. Сквозь деревья время от времени пробивались огни фар машин, мчащихся в сторону Москвы на большой скорости.

– Пошли к дороге, – предложил Григорий, – там веселее, движение.

Они добрели до дороги, предаваясь воспоминаниям, жутким и страшным, о том, как по весне, когда уже сходил снег, затравили полупьяного бомжа собаками. Псы обгрызли лицо бедолаге до такой степени, что, если бы кому-то и пришла в голову шальная мысль выставить человека на опознание, сделать это ни за что не удалось бы. От трупа братья избавились, избавились с брезгливостью, как-никак этот бомж не был боевым трофеем.

Когда подходили к дороге, у перекрестка услышали сперва веселую возню, девичий хохот, потом мужскую ругань, а затем исступленные крики.

– Это что такое, как ты думаешь?

– Наверное, кто-то с бабой развлекается, – предположил Григорий.

– Непорядок, – сказал Илья, – на нашей территории… – он говорил это так, как мог говорить хозяин, поймавший в своем саду под яблоней воришку, чьи карманы набиты опавшими яблоками.

Псы уже насторожились, почувствовав перемену в настроении хозяев. Они уже натянули поводки, но вели себя бесшумно, даже не рычали. К жертве, как знали эти два людоеда, лучше подкрасться поближе, причем бесшумно. Они тащили хозяев, те покорно следовали за огромными ротвейлерами, радуясь предстоящему развлечению.