Цветы братья продавали в нескольких точках, причем у них было заведено брать деньги за цветы сразу, продавая розы немного дешевле, чем остальные поставщики. Поэтому с братьями с удовольствием имели дело, считали их людьми основательными и порядочными. Конкуренты же влезать в конфликт с братьями Вырезубовыми не рисковали, слишком уж мрачными, угрюмыми и грозными выглядели близнецы. Да и их мать, Наталья Евдокимовна Вырезубова, тоже слыла женщиной крутой. Как-никак она родилась и выросла в Сибири, в маленьком таежном поселке. И если что, то могла, как говорится, показать зубы, да еще так обложить матом, что любой грузчик позавидовал бы.

В ее комнате на стене висела двустволка, старая, еще довоенная. Наталья Евдокимовна раз в две недели сама чистила ружье, быстро разбирая и умело складывая. Оружие содержалось в идеальном порядке, а” уж пользоваться она им умела. Братья иногда подшучивали, говоря:

– Наша мать и медведя-шатуна в случае чего завалить может.

Стреляла Наталья Евдокимовна отменно. Не многие столичные охотники могли бы с ней потягаться.

Мать вышла на крыльцо, вытерла руки о чистый передник, посмотрела на сыновей.

– Пустыми не возвращайтесь, – жестко и в то же время призывно произнесла она.

– Да, да, мама. Сами понимаем, пора бы уже.

– Вот-вот, пора бы уже. Мяса совсем в доме нет, да и живоглотов кормить нечем, скоро нас за ноги грызть начнут.

– Мама, мы все поняли, – сказал Илья, забираясь в кабину фургона.

Григорий поспешил открыть огромные железные ворота. Те со скрипом распахнулись, звякнула цепь. Собаки выглянули на улицу, но без разрешения хозяев они боялись переступать невидимую черту, отделявшую участок от внешнего мира. Они стояли, выжидательно поглядывая на Григория, который медленно закрывал ворота.

– Что, на волю захотели, ненасытные? Собаки зарычали вполне дружелюбно.

– А ну, пошли отсюда!