— А что мне, слезы лить? — спросил пехотинец.

— Слезы лить незачем, а растягивать рот до ушей — это тоже не манера.

Агеев присел на прежнее место.

— Ну, а теперь иди. Нечего меня рассматривать — я не картина.

— Посижу еще…

Незнакомец снова провел по камню рукой, старательно подложил под себя полы шинели: видно, устраивался надолго.

— Скажи-ка, друг, это сейчас в море «Шквал» вышел?

— Ну, «Шквал», — откликнулся Агеев.

— И что это у вас здесь названия кораблей какие чудные? «Шквал», «Гроза», «Смерч», «Туман»… Еще «Пассат» был, его, слышно, тоже немцы потопили. Имена! Словно вся ненастная погода тут собралась.

— А он так и называется — «дивизион ненастной погоды», — сказал с нежностью и болью Агеев.

Его собеседник поднял камешек, бросил в море. Камешек запрыгал рикошетом по воде.

— Занятно. А еще, может, подскажешь, какие корабли есть в этом дивизионе?

— Каким положено быть, те и есть, — откликнулся боцман. — Только постой, откуда ты все эти названия знаешь?

— Значит, знаю… — Поправил пилотку, сделал движение встать. — Ну, ладно, пока прощай, морячок.

— Нет, не «значит, знаю». — Агеев смотрел пристально на пехотинца. — Слишком, я вижу, ты осведомленный.

Незнакомец встал с камня.

— Идти мне пора. Только помни: в другой раз, как сыграют тревогу и услышишь самолет, падай на чем стоишь.

— Нет, подожди! — тоже встал Агеев. — Теперь мне любопытно о тебе больше узнать. Покажи документы.

— Завтра покажу, — сказал протяжно незнакомец, шагнув в сторону трапа.

— Стой! — крикнул боцман. Ухватил идущего за плечо, и вдруг почувствовал себя как в капкане. Руки маленького пехотинца стальной хваткой сжали его.

— Осторожней, товарищ старшина, как бы мне кости вам не сломать…

Пехотинец уже не улыбался. Боцман рванулся, почувствовал невыносимую боль в руках, замер.