Отступив от гроба, Андрей встал к окну. Внизу по полированному белому граниту, которым выложены борта фонтана, ползли облака. На сухом дне лежали пластмассовые лилии. Что сейчас нужно делать, он не представлял.
Время от времени в спальне мягко хлопали по подошвам тапочки.
Болван, сказал он себе. Сердце барабанило. Открывались какие-то дверцы, выдвигались какие-то ящички. Представить, что именно сейчас открывает и выдвигает Наташа, он не мог. Андрей никогда не бывал в спальнях этого дома. Их было две, и обе выходили в кабинет, но он никогда в них не бывал.
Облака, плывущие в гранитных плитах, то сгущались, то пропадали, открывая небо – прочерчивая белесую царапину неба посреди двора. Убить ее? Внизу стукнула дверь. Забыл запереть, теперь будет гулять на ветру. В переулок свернули две машины. Андрей узнал мерседес Мих Миха и докторскую серебристую «десятку». В тот же миг он вдруг понял, что Вадик почему-то не знает о ее здесь пребывании. Бросился в спальню, чуть не наскочив на гроб.
Наташа сидела на корточках перед распахнутым зеркальным шкафом. В зеркале мелькнула его перекошенная физиономия. Андрей схватил ее за локоть и поднял. В руках у нее остались туфли. Она вздрогнула, ожидая удара, и выставила вперед острые каблуки. Он потянул туфли к себе, но она стиснула их изо всех сил и прижала к груди. Он дернул. Она засопела от напряжения, пытаясь отстоять туфли. Дай! Андрей вырвал туфли, бросил их в чемодан. Пояс слетел, и она поймала полы халата, чтобы не дать им распахнуться.