- Черт возьми! - воскликнул он. - Прошу прощения... прошу у _нее_ прощения... Здесь все же нашлась женщина, которую можно назвать... - он приостановился, изучая ее, - красавицей... в своем роде!

- В каком? - рассеянно спросил Литлмор.

- В необычном... Словами не определишь.

Литлмор не особенно прислушивался к ответу, но тут его собеседник громко воззвал к нему:

- Сделайте милость, окажите мне услугу!

- Я оказал вам услугу, согласившись пойти сюда. Здесь нестерпимо жарко, а пьеса похожа на обед, сервированный судомойкой. Все актеры - doubleures [дублеры (фр.)].

- Ответьте мне на один лишь вопрос: а _она_ добропорядочная женщина? продолжал Уотервил, оставив без внимания сентенцию своего друга.

Литлмор, не оборачиваясь, испустил тяжкий вздох.

- Вечно вы хотите знать, добропорядочные ли они... Ну какое это имеет значение?

- Я столько раз ошибался, что теперь совсем не верю себе, - продолжал бедняга Уотервил. Европейская цивилизация все еще была для него внове, и за последние полгода он столкнулся с проблемами, о которых раньше не подозревал. Стоило ему встретить хорошенькую и, казалось бы, вполне благопристойную женщину - тут же выяснялось, что она принадлежит к разряду дам, представительницей которых была героиня Ожье; стоило ему остановить внимание на особе вызывающей внешности - она чаще всего оказывалась графиней. Графини выглядели такими легкомысленными, те, другие, - такими недоступными. А Литлмор различал их с первого взгляда, он никогда не ошибался.

- Вероятно, никакого, если на них только смотреть, - бесхитростно сказал Уотервил в ответ на довольно цинический вопрос своего спутника.