На лице миссис Хедуэй отразилось крайнее разочарование, и Литлмор догадался: прослышав о его серебряных копях и ранчо и о постоянном пребывании в Европе, она надеялась, что он вращается в высшем свете... Но она тут же овладела собой:

- Не верю ни одному вашему слову. Вы сами знаете, что вы джентльмен. Тут уж ничего не попишешь.

- Возможно, я и джентльмен, но привычки у меня не джентльменские. Литлмор запнулся на миг и добавил: - Я слишком долго прожил на славном Юго-Западе.

Щеки ее вспыхнули; она сразу все поняла... поняла даже больше того, что он хотел вложить в эти слова. Но Литлмор был ей нужен, и миссис Хедуэй выгоднее было проявить терпимость - тем более что это входило в число ее счастливых свойств, - нежели наказывать его за злой намек. Все же она не отказала себе в легкой насмешке:

- Что с того? Джентльмен - всегда джентльмен.

- Не всегда, - со смехом возразил Литлмор.

- При такой сестре и не иметь знакомств в европейском обществе? Быть того не может!

При упоминании о миссис Долфин, сделанном с нарочитой небрежностью, однако ж не ускользнувшей от него, Литлмор невольно вздрогнул. "При чем тут моя сестра?" - хотелось ему сказать. Намек на эту даму неприятно поразил его, она была связана для него с совсем иным кругом представлений; не могло быть и речи о том, чтобы миссис Хедуэй познакомилась с ней, если, как выразилась бы сама миссис Хедуэй, она на это "метила". Но он предпочел отвести разговор в сторону.

- Европейское общество? Что вы под этим разумеете? Это очень неопределенное понятие. Надо представлять, о чем идет речь.

- Речь идет об английском обществе... о том обществе, куда вхожа ваша сестра... вот о чем, - сказала миссис Хедуэй, не любившая обиняков. - О людях, которых я видела в Лондоне, когда была там в прошлом году... видела в опере и в парках... о людях, которые бывают на приемах у королевы.