— Едем, едем дальше.

И он снова откидывается на мягкие кожаные подушки.

Такую задницу просто бессмысленно запрещать: кругом их уйма — куда более вызывающих, причем не на экране, а в жизни; однако и карающие удары, дабы они всегда достигали желаемого эффекта, следует дозировать, выдерживать определенную паузу между залпами. Пускай противник успеет перевести дух.

Машина осторожно набирает скорость, оставляя позади непристойный рекламный щит. Она сворачивает на виа Никола Фьески, пересекает бульвар Амендола и, проехав вдоль виа Саири, подруливает к третьему дому по виа Грамши.

Лимузин едва успевает остановиться перед Дворцом правосудия, а швейцар уже бросается открывать дверцу. Тем временем Луиджи, подхватив объемистый портфель Де Витиса, торопливо подает его шефу — другой швейцар уже приоткрыл огромную застекленную дверь.

Размеренный шаг достойного мужа еще не успел прозвучать на лестнице, а третий служитель уже караулит лифт, чтобы кто-нибудь случайно не вызвал его наверх; пригнувшись, стоит он в дверях и в этой неудобной позе выглядит еще более смиренным, чем всегда.

Франческо Паоло Де Витис, не замечая суеты вокруг, с явным удовольствием шествует по привычному пути, и в каждом его шаге чувствуется естественная раскованность властелина, привыкшего внушать робость одним только своим присутствием. Солдаты охраны вытягиваются, осчастливленные его скупым приветственным жестом, портье и служащий справочного бюро поднимаются с мест, дабы стоя пережить столь торжественную минуту. Большие полномочия создают потребность в больших игрушках, и забавляться ими можно без всяких ограничений.

Взволнованным подчиненным, хором повторяющим «здравствуйте, господин прокурор», Де Витис отвечает легким кивком: строгий церемониал его появления лишь необходимая дань Закону — Закону, все статьи и возможные толкования которого олицетворяет здесь он сам.