Со двора донесся голос матери: она молилась. Иса несколько смягчился. В конце концов Хасан был его гостем. Но никакая сила не могла заставить Ису согласиться с ним. Он никогда не сделал бы этого — хотя бы из упрямства. И все же… Глубокая печаль все больше и больше растравляла душу. Его представления о мире рушились, идолы, которым он до сих пор поклонялся, рассыпались в прах.

Хасан говорил сейчас об убытках, причиненных пожарами, о том, во что обойдется их возмещение, о позиции англичан, о продолжающихся арестах. Но вскоре он опять принялся за свое.

— Укажи мне у нас хотя бы одно место, не пораженное коррупцией!

До чего же Исе были ненавистны все эти наводящие тоску разговоры!

Неожиданно в голову пришла давно забытая история. Еще мальчишкой, будучи вместе с отцом в гостях у Али-бека Сулеймана, Иса, оставшись один в столовой, заметил в полуоткрытом ящике буфета плитку шоколада и стащил его!

Прошло почти четверть века, но Иса никак не мог вытравить из памяти это неприятное воспоминание.

Между тем Хасан (пропади он пропадом!) не прекращал своих нападок.

— Чего же вы хотите? — устало спросил Иса.

— Влить новую, свежую кровь в одряхлевшие вены…

— Где же ее раздобыть?

Хасан рассмеялся, сверкнув двумя рядами белоснежных зубов.

— Страна еще не вымерла окончательно, — сказал он.

— Может быть, ты назовешь силу, которая заслуживает большего доверия, чем наша партия? — раздраженно спросил Иса.

Хасан насмешливо посмотрел на него, но ничего не ответил. Во дворе слышался старческий голос матери, все еще читавшей молитвы.

— Так что же все-таки делать? — продолжал допытываться Иса.