Сочувствие Хасана еще больше озлобило Ису. Он гордо ответил:

— Члены нашей партии никогда не сбрасывали со счетов возможность попасть в тюрьму и подвергнуться унизительным издевательствам…

Потягивая чай, Хасан с улыбкой заметил, как бы вызывая Ису на спор:

— Некоторые ваши деятели действительно сидят в тюрьмах и терпят лишения, а другие тем временем торгуют…

В этот момент мать вышла из комнаты: настало время молитвы.

Иса вспыхнул от негодования, он понял, кого имеет в виду Хасан, когда говорит «другие».

— Прошу полегче, — предостерегающе сказал он. — Тебе должно быть известно, какое место занимают эти «другие» в моем сердце.

Хасан улыбнулся.

— Все кругом разваливается, и неплохо бы нам всем помочь разрушить до основания этот старый мир!

— Э, куда хватил! А позвольте вас спросить, кто будет заниматься нашими национальными проблемами? — иронически спросил Иса.

— Неужели ты всерьез полагаешь, что все эти злобные, выжившие из ума сенаторы — именно те люди, которые разрешат наши проблемы?

— Ты не способен оценить их по достоинству.

— Я их вижу такими, какие они есть…

— Ты просто без конца повторяешь то, что пишут враждебные нашей партии газеты!

— Я верю фактам, — убежденно ответил Хасан, — только фактам. И считаю, что молодежь должна полагаться на свои собственные силы.

Иса с трудом сдерживал себя.

— Призыв к разрушению опасен. Не будь измены, мы поставили бы короля на место, заставив его считаться с конституцией, и добились бы независимости.

Хасан широко улыбнулся и, взяв стакан с чаем, мягко произнес:

— Ты человек преданный и верный. Но именно из-за этой слепой преданности ты сблизился с людьми, которые вовсе этого не заслуживают. Поверь мне, — продолжал он, — все в стране прогнило и поражено коррупцией. Обогатиться любым способом — вот что больше всего интересует тех, кто стоит сегодня у власти. Разве ты не чувствуешь, как отовсюду несет запахом гнили? Каким же образом ты рассчитываешь вытянуть нас из этого болота?