А между тем в комиссии по чистке росло число заявлений. В них, как стало известно Исе, против него выдвигались всяческие обвинения. Он не удивлялся этому: среди чиновников министерства у него было много завистников и недоброжелателей и, уж конечно, врагов больше, чем друзей. Эти люди, которые при всяком удобном случае были готовы подложить ему свинью, сейчас стали вести себя вызывающе. Дошло даже до того, что некоторые из его подчиненных позволяли себе непочтительно обращаться с ним. В общем, министерство превратилось для него в настоящий ад.

Наконец он был вызван на заседание комиссии.

В кабинете юридического советника министерства за длинным столом, покрытым зеленой скатертью, восседали члены комиссии. Справа сидела секретарша; Исе предложили сесть в конце стола. Он сразу же заметил, что на месте, где прежде находился портрет короля, висела какая-то картина… Обвел взглядом лица сидевших за столом. Здесь было много старых знакомых и коллег. С одним из них он даже вместе учился, причем оба они входили в состав студенческого комитета и однажды чуть не были арестованы во время демонстрации.

Иса судорожно облизнул пересохшие губы: странно — никто из этих людей и виду не подавал, что знает его. Встречаясь с ним глазами, некоторые отворачивались и начинали с деланным интересом рассматривать лежащие перед ними бумаги, другие с равнодушным видом взирали на него, точно видели впервые и никогда не были его сослуживцами. В прошлом многих из них раздражало влияние, которым Иса пользовался в министерстве, особенно в периоды, когда его партия была у власти. И вот теперь он сидит перед ними в этой большой комнате с темными стенами, объятый холодным страхом… Глянул в окно, выходящее на балкон. Там на перилах сидел коршун. Вдруг он взлетел ввысь, издав крик, похожий на причитание…