Председатель комиссии долго и пристально рассматривал Ису через стекла своих затемненных очков.

— Успокойтесь, пожалуйста, — начал он, — и не сомневайтесь в нашей справедливости. Мы руководствуемся только законом.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь, — произнес Иса, вымученно улыбаясь, чтобы хоть как-нибудь скрыть, свое отчаяние.

— Хочу, чтобы вы поняли, что на нас возложена задача — действовать во имя общего блага. Мы не стремимся мстить кому-либо и не имеем каких-либо других целей…

— Я в этом тоже не сомневаюсь, — снова пробормотал Иса, чувствуя, как страх закрадывается в сердце.

Председательствующий подал знак секретарше, и она стала читать одно за другим заявления, поступившие в комиссию. Ее голос звучал размеренно и монотонно. Иса сосредоточенно слушал, прикрыв глаза. Почти во всех заявлениях содержались одни и те же обвинения: брал подарки за назначения старост деревень, протаскивал на различные посты только членов своей партии. Постепенно внимание рассеялось, и он погрузился в тревожную полудремоту, сквозь которую, как через густой туман, изредка проникали отдельные слова, произносимые секретаршей. Вновь попытался сосредоточиться, но безуспешно. Воображение рисовало картины далекого прошлого. Вот он мальчишкой возвращается домой, наигравшись в мяч на лугу, как вдруг начинается ливень, от которого негде укрыться; ему ничего не остается, как спрятаться под повозкой мусорщика… К чему, однако, эти воспоминания?..

Он поднял веки, перед глазами поплыли лица его судей. На короткое мгновение Исе показалось, что левый ус юридического советника сплелся с правым усом представителя государственного совета.

Вдруг послышался вопрос:

— Каково ваше мнение о том, что здесь было зачитано?

Иса очнулся. Его мнение?

— Все это пустые слова, хочу услышать хотя бы одно доказательство, — раздраженно ответил он.

Звук собственного голоса немного приободрил его. Но тут же он снова безвольно поник и как-то весь съежился, подобно увядшему желтому листу.