Али-бек резко поднялся со стула. Его лицо пылало от гнева. Дрожащей рукой он указал на дверь.
Иса покинул кабинет…
Несмотря ни на что, он твердо решил не поддаваться отчаянию и бороться не на жизнь, а на смерть, пока теплится хоть искра надежды. Последнее слово должно принадлежать Сальве, только ей. Конечно, нельзя особенно рассчитывать на твердость ее характера или силу любви…
На следующий день он позвонил ей.
— Сальва… — умоляюще начал он. — Нам надо немедленно встретиться.
В ответ послышались гудки: на противоположном конце провода бросили трубку. Он чувствовал себя так, будто получил пощечину…
10
— Неразрешимые трудности, говорите? Таких нет! — воскликнул Ибрагим Хайрат.
Они сидели за столиком в своей кофейне в углу большого, переполненного посетителями зала. Пальто были свалены рядом на стульях. Ибрагим — человек хилого сложения, коротышка с большой головой — едва доставал ногами пола, хотя сидел на самом краю стула. Больше всего на свете он боялся насмешек и, чтобы избежать их, всеми способами пытался придать себе как можно более внушительный вид. Именно для этого он постоянно хмурил лоб.
Иса отметил про себя, что Ибрагим говорит о трудностях и их преодолении с поразительным спокойствием.
Впрочем, ведь он почти не пострадал от революции — переворот не причинил ему никакого ущерба. Он как был, так и остался преуспевающим адвокатом; как и прежде, в газетах часто появлялись его статьи. А Аббас? Ему что? Он как бы врос в свою должность, а ведь в прошлом куда больше, чем Иса, прикарманивал чужие деньги. Как бы то ни было, но все они остались друзьями: ни зависть, ни озлобление последних дней не смогли омрачить их старой дружбы.
Здесь находился и Самир. Он беспрерывно грыз орешки арахиса, наваленные кучкой на небольшом подносе.