Катериной не смотрели на них. Они одновременно встали и, глядя друг другу в глаза, пошли к выходу.

- Вы что, уже уходите? - спросил кто-то из присутствующих, но этого вопроса они не услышали.

Едва они оказались за дверью, Сидоров привлек к себе Катерину.

Мелькнула дурацкая мысль: как же они будут целоваться - он, почти двухметрового роста и она, карателька, метр с кепкой? Придется ему колени подгибать, а ей на носках тянуться. Но все получилось как нельзя лучше.

Катерина не сопротивлялась.

Поцелуй их был долгим и таким удивительно вкусным, что Сидорову хотелось целоваться с Катериной снова и снова.

- Куда ты меня повезешь? - спросила Катерина, едва он оторвался от ее губ. - К себе?

- У меня бардак, - растерялся он.

- В каком смысле?

- В смысле не прибрано…

- Ну и что?

- Неудобно вести даму в квартиру, где царит беспорядок.

- Это ничего, мы не на экскурсию едем. Но кровать-то у тебя есть?

- Диван, но он раскладывается.

- Диван? Серьезные дела на диване не делаются. А у нас, чувствую по твоей дрожи, все серьезно будет. Ладно, - решила она. - Ко мне поедем. Правда…

- Что? Родители?

Катерина усмехнулась:

- Я женщина самостоятельная. Живу одна.

- Так в чем дело. Поехали.

- Ну, поехали.

С четвертого этажа они спускались минут десять, потом ловили такси, потом долго ехали по названному Катериной водителю адресу, целуясь на заднем сидении потрепанной 'Волги' не в силах дождаться того момента, когда окажутся в Катиной спальне. Водитель гайморитно сопел и судорожно дергал машину, переключая скорости. А Сидоров распалился до того, что чуть было все не произошло прямо там, в такси. Если бы не Катерина, которая тоже была возбуждена, но не до такой степени безумства, как Сидоров, и, мягко перекладывая его ищущую руку со своей груди или колена на менее интимные места, застегивала пуговицы своего весеннего кожаного плаща, только что расстегнутые им.