- Что такое?

- Соленья забыл! - Он встал и вытащил с антресолей трехлитровую банку соленых помидоров.

- Может, не надо? - нерешительно предложил Сидоров. На самом деле соленых помидоров ему очень хотелось, даже больше, чем котлет. Он не ел домашних солений почитай лет десять. Только, когда мама была жива. Катерину хорошей, домовитой хозяйкой назвать было трудно, она в другом деле была виртуозка. Да и предыдущие его жены болезненной страстью к заготовкам не страдали, а если учесть то небольшое время, в течение которого он неоднократно пытался основать семью, первичную ячейку общества…

- Надо, Леха, надо, - ответил Мотовило и, оторвав руками крышку от закатанной банки (Сидоров только головой покачал, изумленный силой его пальцев), поставил банку на стол. - Ну что? Под помидорчики?

Деревенские. Из Холмов.

Они снова выпили. Бутылка оказалась выпитой на две трети. Мотовило достал из шкафчика еще одну, а Сидоров решил, что пора переходить на половинную дозу и по возможности снизить частоту возлияний.

- А дальше что было? - спросил он.

- Ты имеешь в виду, что стало с Наденькой? Не пошла ли она на панель? Не пошла. И в деревню к родителям не вернулась. В те времена в деревне жить не мед был. Оно и теперь-то… Устроилась в продуктовый ларек. Ну, тут, как водится, рэкетиры, шалупонь эта мелкотравчатая. Наезды, угрозы, отъем выручки. Она, не будь дура, в милицию. Тут мы с ней и познакомились. Я ее сразу полюбил. А она…

И теперь я не знаю, любит ли? Привыкла, наверное… Вот, детей у нас нет. Жалко…

Мотовило снова налил, но по половинке. Без Сидоровского предупреждения.

- Но ты ведь ко мне пришел не для того, чтобы историю моей супруги выслушать. Я же понимаю. Ты из-за своей Катерины ко мне пришел.

- Расскажи мне, пожалуйста, все, что ты знаешь об этом убийстве, - попросил Сидоров майора. - Об этом деле.