А грязь сама с одежды сошла, послушная очищающему проговору. Это все разовые штучки, от них уже через пять минут ни следов, ни ауры.
Погода — плюс шесть, полный штиль, если не считать легкого ветерка, бегущего навстречу Лехиным шагам, к полудню, вероятно, еще теплее станет. Сиди он сейчас в деревне — можно было бы и облака разогнать, хотя бы на часик, для настроения… Но в Питере… в Питере он будет вести себя тихо, не выискивая дополнительных приключений ни на какие части тела.
Позднее утро, понедельник, начало рабочей недели, однако тротуары все равно полны прохожих, а гужевой транспорт, личный и общественный, фигачит по проспекту сплошным потоком. Когда-то Лёхе казалась естественною вся эта суета, даже нравилась… Как же, все-таки, легко человек роняет одни привычки, поднимая взамен другие…
Лёха еще не завтракал, несмотря на бабушкины протесты, и твердо решил про себя, что сначала сделает то, зачем приехал, пусть даже натощак, а потом уже… Все равно иначе кусок в горло не пойдет.
Вот, взять бы большую такую тряпку, влажную, мягкую, в полгоризонта шириной, густоворсную, да протереть начисто все эти дома, деревья, поребрики, машины… Или дождя бы сюда погуще наслать… Нет, дождь сейчас ни к чему, тогда пусть, хотя бы, снег выпадет… Но снегу пока рано.
Леха шел, шел себе, куртка нараспашку, и оглянуться не успел, как город поймал его в свои сети — ловко, тихо, исподволь… Вроде бы уже и смог не такой едкий, и зелень в саду «Олимпия» не столь уж худосочна… если представить ее в летнем виде… И Фонтанка не грязнее Черной… Хорош, хорош Питер.