Взрослые, тесно стоящие вокруг и всюду в переполненном зале (это был правый, если с улицы смотреть, зал), засмеялись, а мама покраснела.

— М-да, питерские — они такие, менталитетные: еще под стол пешком ходят, а уже различают Москву и Ленинград!..

Лёха чувствовал, что взрослые насмешничают над ним, не совсем не зло, а как бы даже с одобрением… Круглые столики были тогда очень высокие, неудобные…

О, йес, это будет грамотная реализация первого (утреннего) этапа индивидуальной продовольственной программы: именно туда, и непременно в правый зал. Хотя и левый ничем не хуже.

Все как прежде: обстановка, ассортимент, запахи… разве что купюры и монеты иные, да очереди волшебно съежились, подобно змее Алёнке, и зал полупуст. Лёха решил ограничиться легким завтраком, в расчете на более существенный ресторанный обед, где-нибудь ближе к вечеру…

— Полдюжины пышек и кофе. Что?.. Шесть пышек, говорю, и кружечку кофе, всё.

Первую пышку Лёха укусил, как заранее собирался: весьма раздумчиво, медленно шевеля языком и челюстями, так, чтобы рот был свободен от привкуса жвачки и густого сладкого напитка… так называемого кофе с молоком… Да, с абсолютной уверенностью можно сказать, что это точно такие же пышки, с тем же самым вкусом, как и пять лет назад, и пятнадцать, и двадцать пять…

Лёха уселся за столик, поближе к окну, и теперь блаженно помаргивал, отхлебывая маленькими глоточками кофе и поглощая одну пышку за другой. Главное — не спешить, никто никого никуда не гонит, и так уже осталось три… две с половиной…

На приступочке у окна, возле батареи отопления, перемурлыкивались между собою две кошки, рыжая и серая, мирные такие кошечки, сытые, ленивые, ухоженные… И только Лёха мог видеть, что на самом деле это двое домовых, а никакие не кошки. Сидят себе, как на скамеечке, бок о бок, свесив мохнатые лапки, и хихикают, гримасничая совсем по-человечески. Смотрят в упор на него, на посетителя, поедающего пышки. Лёхе не шибко-то понятен домовячий язык, он больше ориентируется на тон, цвет их эмоций, мыслей, да и что там понимать — болтают про него, про тугоухого и слепошарого людишка, про тупицу, которому не лишне бы подстроить какую-нибудь каверзу…