Ах, вот, значит, как!.. Лёха поднапрягся и сосредоточился, чтобы поточнее понять: угу, именно так! На него нацелились. Следовательно, сейчас наколдуют ему какую-нибудь мелкую бяку, не со злобы, а просто, из озорства, но с тем, чтобы вредительская магия подействовала с задержкой по времени, чтобы не в пышечной началось, чтобы никаких подозрений насчет местных обитателей у человечишек не возникло. Арт-хулиганы, блин!

Лёха пристально вгляделся в кошкины уши, подождал, пока оба домовых поймут, что он смотрит именно на них, ничуть не обманутый кошачьими личинами, дождался и показал им кулак. Домовые застрекотали удивленно, потому что они, в отличие от Лёхи, не обладали и сотой долей могущества, необходимого для распознания громадных колдовских возможностей пришельца… Иначе говоря, он их истинную сущность просек, им же был виден только человек, грозящий в их сторону кулаком. Домовые, в большинстве своем, никоим образом не мыслители, сие общеизвестно, зато они — чуткие эмоционалы, ибо вся их жизнь проходит как правило среди людей, или, если быть точнее, рядом с людьми, эмоции людские — это нечто вроде хлеба домовячьего, то есть, их основная пища, которую они поглощают исподтишка, преобразовывая в собственную жизненную энергию и в способность вести будничную жизнь мелкой городской нечисти.

Немного посовещавшись, домовые решили, что людишок ничего не заметил, а просто не любит кошек, это он кошкам грозился, а они ошибочно встрепенулись. Тем более стоит его наказать! Домовые спрыгнули с пристенного выступа и дружно подняли вверх мохнатые ручки, когтями к себе, а розовыми ладошками к Лёхе.

Ах, они еще колдовать затеяли…

— Какие вы простые! Тупицы!