Плоты связывали, сбивали скобами, крепили широкими лентами. Работали несколько тысяч рук, поэтому ополченцам паромной команды показалось, что переправа возникла мгновенно. Авангард отчалил; грифоны уже вились над речкой. Возвращались их разведчики, посланные вчера на день пути вперед. Ворон-оборотень устало спланировал на берег и перекинулся ежом, потом человеком, потом махнул рукой и принял медвежье обличье, и на этом успокоился. Посланные с ним грифоны выковыривали стрелы из кожаных набрюшников. Оборотень направился к большому знамени, где, видимо, собирался доложить результаты, а на плоты тем временем вкатывали тяжелое вооружение корпуса, катапульты, подъемные устройства, вносили плетеные корзины с магическими припасами, мешки с едой.

После отправки снаряжения и объемных вещей на плоты поднялись командиры и их охрана. Оттолкнулись от берега, навалились - все дружно налегли на длинные весла, кто начальник, а кто из прикрытия, видно не было. Ушли в туман, и как не было корпуса - только вырубленная полоса леса по берегу да взрытый, перетоптанный песок, да последние грифоны аръегарда сонно машут крыльями в сером небе.

За корпусом подтянулась колонна ополченцев. Их было немного; никаких лишних движений они не делали. За два раза паром их всех доставил на правый берег.

***

Два мага находились в комнате на верхнем этаже Гостинного двора Магистерии. Медведь, от возраста снежно-белый, огромный, пушистый, лежал на полу. Второй маг - женщина - расчесывала медведя большой жесткой щеткой. Медведь глухо ворчал, но терпел. Перед креслом женщины на круглом столе находился полураскатанный свиток из желтой змеиной кожи.