- Однажды, не удержавшись на выступе буквы "юд", я потерял равновесие и сорвался в пропасть. Ветер закружил меня, словно радуясь неожиданной добыче, но вдруг, брезгливо отпрянув, бросил прямо в середину горной речки. Ласковая поверхность воды оказалась сотканной из тысячи сверкающих иголок. Внезапно всё остановилось.

Голос, невидимый, всепроникающий Голос спросил:

- Когда взыскать - Сейчас или После?

И тут я вспомнил о тебе, Ури. Сидит, оказывается, внутри нас такая коварная штука и запоминает каждый вздох, слово, мысль. И всегда она с нами, её лишь и уносим за последнюю черту, в своё вечное наследие.

- Сейчас - ответил я Голосу, - конечно сейчас.

Аккуратным движением Давид отломил кусочек хлеба и положил в рот. Он проделал эту нехитрую операцию так сосредоточенно и осторожно, будто совершал её первый раз в жизни.

"А ведь он пришел просить прощения - сообразил я. Мой мудрый наставник, человек, причинивший мне столько страданий, сидит напротив и просит прощения! Что сказать, чем ответить на просьбу? Ведь не было дня, за все эти горькие годы, когда бы я не вспомнил его и Соню. Сначала с болью и жаждой мщения, потом с усталостью и болью. Сколько слёз пролил, сколько слов, обидных и жестоких, похоронил в своей душе".

- Не бывает слёз, пролитых напрасно, - вдруг сказал Давид.

Я вновь попытался заглянуть в его глаза, но он смотрел сквозь меня, словно видел за моей спиной нечто более интересное и важное.

"Не прощу, - подумал я. - Ведь ты всё растоптал, от всего закрылся своим зонтиком, мастер красивых слов. Любовь и вера оказались для тебя просто персонажами мелодрамы. Нет, не прощу, умирать буду, а не прощу!"

- Мир и без того переполнен злобой людей, уверенных в своей правоте сказал Давид. - Самое большое чудо, которое может совершить человек - это простить другого.

Он встал из-за стола.