Но он  чувствует, как успокоительную непреложность точит и размывает глухое сомнение: быть  может, все это только лживый сон, от которого он рано или поздно очнется, не зная, впрочем,  что за явь будет ждать его. Затем, а собственно говоря, за чем за тем и можно ли назвать этим  словом то, что длилось всего несколько мгновений, он уже вернулся в состояние  полубодрствования, которое подготавливает пробуждение, и очень основательно рассудил, что  нехорошо пребывать в подобной нерешительности на грани сна и яви, яви и сна, пора делать  выбор, пришел срок рискнуть и смело спросить себя: А что я тут делаю, с цветами на коленях и  с закрытыми глазами, которые вроде бы опасаюсь открыть. А что ты тут делаешь с цветами на  коленях, спишь, что ли, спросила жена.

И, не дожидаясь ответа, принялась подбирать осколки вазы, затирать лужу с некоторым  вызовом, а приговаривать - с досадой, которую и не трудилась скрыть: Мог бы, между прочим,  и сам, чем валяться на диване с таким видом, будто ты ни при чем. Он молчал, опущенными  веками оберегая себя, и: А что, если сейчас открою глаза и увижу, словно разрядом тока,  пробила его неожиданная мысль, жгучая надежда. Подойдя поближе, жена заметила  окровавленный платок, и раздражение ее моментально угасло: Бедненький, как это ты  умудрился, жалостливо приговаривала она, разматывая импровизированную повязку. Тогда он  всеми силами души пожелал увидеть жену, стоящую на коленях возле дивана, а потом, уже  зная, что не увидит, открыл глаза. Проснулся наконец, соня ты этакий, с улыбкой проговорила  она. Я ослеп, сказал он, я не вижу тебя. Перестань, сказала она, что за глупые шутки. Дорого бы  я дал, чтобы это была шутка, только я и вправду ослеп и ничего не вижу. Пожалуйста, не пугай  меня, посмотри на меня, вот сюда, сюда, я здесь, и свет горит. Я знаю, что ты здесь, я слышу  тебя и ощущаю, я понял, что ты зажгла свет, но ничего не вижу. Она заплакала, вцепилась в  него, ухватила за плечи: Неправда, скажи, что это неправда.