Будучи местом своего рода ссылки для отдельных офицеров, гарнизон, в который я попал служить, вообще славился своей спецификой. Здесь не росли мандарины и не ловились осетры, поэтому в то время, когда в прочих «синекурных гарнизонах» командиры и начальники всех степеней в поте лица организовывали сбор подношений для представителей вышестоящих штабов, жизнь в гарнизоне текла скучно и неторопливо. И ее плавное течение лишь изредка нарушалось какой-нибудь залетной инспекцией или чрезвычайным происшествием, отголоски которого долгие годы передавались из поколения в поколение, превращаясь в своего рода легенды, обретая множество версий.

Провинциальный, мусульманский уклад жизни гарнизона лишал военнослужащих и членов их семей даже теоретической возможности развлекаться. В прилепленной к границе автономии, оторванной даже от республики, в состав которой она входила, не существовало ни кинотеатров, ни ресторанов или кафе, где можно было отдохнуть или провести время с друзьями или семьей. Начальнику местного дома офицеров и в страшном сне не могла прийти в голову шальная мысль устроить танцы или разнообразить «уставной» кинорепертуар, формируемый преимущественно из очень старых, не очень старых и почти не старых индийских мелодрам. Единственным развлечением для тех, кто проходил там службу, был городской базарчик, где, по крайней мере, можно было повстречать знакомых, обменяться сплетнями годичной давности, людей посмотреть, себя показать.