С базарчиком этим и было связано одно из чрезвычайных происшествий, невольным свидетелем которого мне довелось стать уже в первые недели службы в штабе армии.

Честно заработав право на первое увольнение, я бродил по пыльному городку, впитывая впечатления для того, что когда-то могло оказаться изложенным на бумаге, отчаянно скучая и по привычке прислушиваясь к собственному желудку, возмущенному жирной бараниной, и ужасаясь адской жаре в ноябре и изобилию мух.

Я довольно долго бродил по запутанным улочкам Старого города, радуясь, что мне удалось избавиться от назойливого внимания командиров, и изнывал от жары, когда вдруг услышал громкие крики со стороны базара. Вообще-то я никогда не отличался особым любопытством, но мне абсолютно нечего было делать, и я последовал на крики, стараясь не спешить.

Зрелище, представшее перед моими глазами, напоминало съемку какого-то боевика времен войны легендарной Красной армии против проклятых басмачей в Средней Азии. Почтенные аксакалы с седыми бородами, женщины в платках и под паранджой, торговцы всех возрастов и мастей, босоногие мальчишки, зеваки, сбившись в кучки, оживленно комментировали событие, разворачивающееся у самого входа, среди гигантских гор арбузов и дынь, откуда доносились громкие крики по-русски и по-азербайджански, милицейские свистки, звуки ударов.

Оказалось, что на базар пришли мать и жена одного из молодых офицеров местной дивизии, впервые только накануне попавшие в город и абсолютно незнакомые с местными обычаями и нравами. Проводив сына и мужа на службу, женщины решили сходить на местный базар, чтобы купить кое-какие продукты и накрыть к ужину праздничный стол.

В то время, пока они чинно ходили по мясным, овощным и фруктовым рядам, выбирая баклажаны, помидоры, яблоки и зелень, все шло прекрасно.