В армии я впервые узнал, что аджарцы исповедуют ислам, а обычаи горских евреев-татов мало чем отличаются от тех, которые приняты среди живущих по соседству азербайджанцев-мусульман. Приобщившись к культуре десятка доселе незнакомых мне народов, я не утратил свои корни, а стал еще больше ценить их. Но только через много лет понял, что истинной целью воиствующего национализма, поднявшего голову в бывших советских республиках в последние годы, является не декларируемое пробуждение патриотизма, а откровенное, циничное лишение тысяч людей собственного национального самосознания. Да что там говорить, даже первый толчок к вере в своей отравленной атеизмом душе я испытал в армии!

Храм, вознесенный к самому небу

…Церквушка, непостижимым, поистине чудесным образом прилипшая к почти отвесной скале, открылась вдруг, когда уже не оставалось сил идти дальше по узкой, вырубленной в горе тропинке, а упрямое сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди из-за острой нехватки кислорода. Уловив боковым зрением какое-то сияние в вышине, я поднял глаза и, не веря им, увидел парящую в пронзительно-синем небе маковку. И невольно прищурился от блеска православного креста, окруженного ярким нимбом горного солнца.

Остаток пути, надо сказать, я преодолел на одном дыхании, забыв об усталости и разреженном воздухе, стараясь поскорее добраться до храма, так высоко вознесшегося над бренной землею. А добравшись до него, даже не пытался сдержать волнение, когда небесно-голубые, глубокие и мудрые глаза встретивших меня монахинь, только что, кажется, сошедших с древних фресок, взглянули на пришельца, проникая в самые затаенные уголки души.

Перед тем, как попасть сюда, я, естественно, вычитал всю доступную информацию о женском монастыре, возникшем в далеких южных горах еще на рубеже XVIII—XIX веков, но никогда не думал, что посещение этого места оставит в моей душе неизгладимый след.



81 из 115