Но Вера Дмитриевна не горевала ни на людях, ни в душе. Она считала себя человеком особенным, когда-то училась фортепьянам, но сейчас едва ли могла бы сыграть больше двух-трех тактов классики, хотя, если в гостях попадался инструмент, подходила, трогала жалобно отзывающиеся клавиши и грустно говорила, что если бы не судьба, то, возможно... Детей она не любила. Не выносила на дух. Но, обладая сильным и цепким характером и понимая, что не в силах переиначить жизнь, отдалась административно-педагогической работе с упорством и трудолюбием муравья. Дети отвечали взаимностью, то есть терпеть не могли и боялись. Вера Дмитриевна обладала в полном объеме знаниями школьной программы и была в состоянии выговорить свой предмет, как выговаривают таблицу умножения, прямо со сна.

Сева, сорокалетний лысеющий программист, воспитывался Галиной Анатольевной без отца с раннего детства и потому впитал, как губка, все плюсы и минусы подобного подхода к взращиванию характера, был мягок, мешковат, нерешителен и совершенно лишен амбиций. Он до сих пор ходил простым программистом, хотя мозги варили получше, чем у начальника отдела. Галина Анатольевна слишком поздно заметила отсутствие здорового чувства собственного достоинства, низкую самооценку и излишнюю мягкость. Инфантилизм Севы сказался прежде всего на отношениях с женщинами. Собственно, никаких отношений у него и не было, за исключением одного случая еще в студенчестве. Он тогда впервые не ночевал дома в Новый год. Однокурсники подпоили Севку и подложили к монголке с параллельного (им, монголам, все равно не убудет, а мальчику приятно), но мальчик утром ничего не помнил. Теперь Севе безумно нравилась татарка Земфира, но он не мог себе позволить даже рта открыть в присутствии матери, памятуя, как ту увезли на "скорой" под утро новогодней ночи.

Художники Гороховы, которым было по двадцать шесть лет, переехали в дом совсем недавно, лет через пять после Земфиры, были очень набожны, регулярно посещали церковь, подавали по праздникам нищим и выполняли многочисленные заказы как непосредственно церкви, так и денежных людей.